Душа наизнанку (v.2)

(Звук бита: виниловое потрескивание, низкий бас, семпл восточного струнного инструмента, который резко обрывается)
Батя говорит: «Сынок, чти Коран».
А Бага шепчет: «Братан, забей на обман».
Между небом и землей, между «можно» и «нельзя»
Потерял берега... Но это моя стезя.
Да, я Магамат, для близких просто Мага.
Читаю намаз, когда на сердце бумага.
Но ночью в схроне, где не ловит сеть,
Могу такое сделать, что предками гореть.
Захожу в магазин — халал, халал витрина,
Но если рядом нет — беру «Мираторг» свинину.
Прости, Аллах, я снова сжёг свой пост,
Мне бабушка в Астрахани шлёт: «Опомнись, пёс!»
А я в Москве, район Ховрино-Бескудниково,
Душа разрывается на куски, как утопленников.
Религия — это броня, но дырявый карман,
Раз тянет в харам... Значит, так задуман план.
Магамат — верующий, но кушает харам,
Свинина на губах, а в сердце — буран.
Бага смеётся: «Ты факир, ты шайтан!»
А я лижу... то, что любит султан.
И плевать на запреты, плевать на закон,
В этом теле ночном я король, я дракон.
Между прописью Корана и вязью трусов
Я ищу свой баланс среди грязных снов
(Бит становится тяжелее, качающий бас, как у Каспийского груза)
Ты спросишь про женщин? О, это святое.
Для них я — пророк, для них я — живое.
Но есть один пункт, что ставит в тупик:
Мой главный талант, брат, привык и не привык.
Я не просто мужчина, я — фанатик процесса,
Мне не нужны слова, мне не нужны их кольца.
Опуститься ниже, туда, где начало,
Где тело поёт, разум тает, как сало
Бага говорит: «Ты ебанутый, Мага».
А я отвечаю: «Моя жизнь — не бумага.
В ней есть место Богу, есть место свиному уху,
И есть место, где я зарываюсь в пух у
Её бёдер. Я стону, как муэдзин на закате,
Но прошу не Аллаха, а... Ладно, хватит.
Мне стыдно? Нет. Мне страшно? Да.
Ведь если Рай есть — не пустят меня туда».
Магамат — верующий, но кушает харам,
Свинина на губах, а в сердце — буран.
Бага смеётся: «Ты факир, ты шайтан!»
А я лижу... то, что любит султан.
И плевать на запреты, плевать на закон,
В этом теле ночном я король, я дракон.
Между прописью Корана и вязью трусов
Я ищу свой баланс среди грязных снов.
(Бридж, стиль Басты — почти панч, на грани крика):
Утром в мечеть захожу — руки трясутся.
Вчера на её губах остатки мясца.
Я целовал там, где грешники несутся
В ад без очереди, хватая за сердца.
Бага прав: я шизофреник от Бога.
Одной ногой в джаннате, другой — в сортире.
Но эта дорога — моя, а не многих,
Кто молится в зале, а ночью в сортире
Сидит с телефоном, листая порно.
Но я честен. Я делаю это упорно.
(Бит затихает, остаётся только бас и шёпот)
Эй, Бага, скажи... Я конченый?
Бага (голос издалека): «Ты? Ты живой, Мага. Живой. Но ты... странный».
Свининка остыла. Постель простыла.
А душа... её вообще не мыла.
Магамат... Амбивалентность.
Ставь на паузу. Это наш эксклюзив.
.